|
Бьюти-средства в классической литературе: скрытые смыслы повседневных ритуаловСофья Каухова / 25 ноября 2025
|
Для современной девушки бьюти-средства – это рутина, некий ритуал, способ выразить себя, передать свое настроение или просто позаботиться о себе. Но мало кто задумывается, что пудра, помада или флакончик духов в литературе редко остаются простым предметом туалета. Они становятся мощными символами, отражающими эпоху, статус или даже внутренний мир персонажей.
Предлагаем вам заглянуть на страницы великих романов вместе с нами и книжным блогером Асей Ратниковой, чтобы узнать, какую роль бьюти-деталь может играть в произведениях классиков.
Начнем с атмосферы роскоши и декаданса 20-х, которую так мастерски передавал Ф. Скотт Фицджеральд. В его знаменитом романе “Ночь нежна” мы встречаем такую любопытную деталь:
“... лицо молодого человека покрывал густой слой розового кольдкрема. –, что, впрочем, легко вписывалось в фантасмагорию этой ночи”.
К слову, кольдкрем – это густой питательный крем на основе масел и воды, невероятно популярный в те времена для снятия макияжа и увлажнения кожи. И в этом произведении он выступает не просто косметическим средством, а ярким символом роскоши, изнеженности и чувственности, которыми пропитан мир бесконечных вечеринок и “красивой скуки” героев Фицджеральда.
Перенесемся во Францию, в произведение Эмиля Золя “Нана”. В одном из эпизодов романа автор мастерски, до пугающей реалистичности, описывает процесс нанесения макияжа героиней, превращая его в почти магическое, отталкивающее действо для стороннего наблюдателя:
“Человек, никогда не видевший, как его жена надевает подвязки, оказался свидетелем интимнейших тайн женского туалета; он очутился в комнате, где царил хаос от разбросанных баночек и умывальных чашек, где носился сильный и в то же время сладкий запах. Все существо его возмущалось, соблазн, который вызывала в нем с некоторых пор Нана, пугал его”.
Для блистательной куртизанки Наны косметика – это настоящее оружие. Каждая баночка, каждая кисть, каждый мазок – часть тщательно продуманной стратегии, которая помогает ей завоевывать мужчин, манипулировать и овладевать ими. Ее красота – это хорошо продуманный образ.
Совсем иначе использует бьюти-средства героиня пьесы Теннесси Уильямса “Трамвай “Желание”, Бланш Дюбуа. Во второй картине Уильямс делает следующую ремарку:
“Опрыскивает себя духами, шутя направила пульверизатор в него. Он вырвал пульверизатор, швыряет на туалетный столик”.
Для Бланш аромат – это попытка защититься от жесткой реальности, надеть маску, скрывающую ее хрупкость и нарастающее одиночество. Героиня отчаянно пытается казаться той, кем на самом деле не является, и парфюм становится частью этой иллюзии.
Французский писатель и новеллист Марсель Пруст известен своими тонкими наблюдениями и глубоким погружением в лабиринты памяти. Неудивительно, что в его грандиозном цикле “В поисках утраченного времени” запахи играют особую, почти мистическую роль:
“Словом, я стал бывать в доме, откуда до самой лестницы доходил запах духов, которыми душилась г-жа Сван, и где еще сильнее пахло тем особым, мучительным очарованием, каким веяло от жизни Жильберты”.
У Пруста запахи – это мощнейший триггер памяти, запускающий целый каскад воспоминаний и ассоциаций. Тонкие, пудровые, цветочные ароматы, исходящие от аристократок и артисток, становятся осязаемой частью того “утраченного мира”, символом ушедшей элегантности, ностальгии и хрупкой красоты в жизни главного героя.
Куда же без классики школьной программы? В первой главе романа “Евгений Онегин” Александр Сергеевич виртуозно рисует перед нами картину быта своего денди:
Янтарь на трубках Цареграда,
Фарфор и бронза на столе,
И, чувств изнеженных отрада,
Духи в граненом хрустале;
Гребенки, пилочки стальные,
Прямые ножницы, кривые
И щетки тридцати родов
И для ногтей и для зубов.
Этот впечатляющий набор, как ни странно, принадлежит ни какой-либо героине, а самому Евгению Онегину! Пушкин с тонкой иронией подчеркивает, что за такой чрезмерной педантичностью и внешней лощеностью скрывается глубокая пустота и пресыщенность души. Этот показной блеск, конечно же, можно противопоставить естественной чистоте и красоте Татьяны Лариной, которой подобные ухищрения абсолютно чужды.
Как можно заметить, пудра, духи или крем в руках великих классиков становится не просто косметическим средством, а еще одним ключиком к пониманию героя и его эпохи. Они могут рассказать о статусе, скрытых желаниях или даже о пустоте души. В следующий раз, погружаясь в чтение любимой книги, попробуйте обратить внимание на эти, казалось бы, незначительные детали. Возможно они откроют для вас совершенно новые грани знакомых сюжетов и героев.
Предлагаем вам заглянуть на страницы великих романов вместе с нами и книжным блогером Асей Ратниковой, чтобы узнать, какую роль бьюти-деталь может играть в произведениях классиков.
 |
Ася Ратникова Книжный блогер и автор ТГК: погрызенные страницы |
Кольдкрем в “Ночь нежна”, Френсис Скотт Фицджеральд
|
| Кадр из фильма “Ночь нежна” (1961) |
Начнем с атмосферы роскоши и декаданса 20-х, которую так мастерски передавал Ф. Скотт Фицджеральд. В его знаменитом романе “Ночь нежна” мы встречаем такую любопытную деталь:
“... лицо молодого человека покрывал густой слой розового кольдкрема. –, что, впрочем, легко вписывалось в фантасмагорию этой ночи”.
К слову, кольдкрем – это густой питательный крем на основе масел и воды, невероятно популярный в те времена для снятия макияжа и увлажнения кожи. И в этом произведении он выступает не просто косметическим средством, а ярким символом роскоши, изнеженности и чувственности, которыми пропитан мир бесконечных вечеринок и “красивой скуки” героев Фицджеральда.
Оружие соблазна в романе “Нана” Эмиля Золя
|
| Постер к фильму “Нана” (1955) |
Перенесемся во Францию, в произведение Эмиля Золя “Нана”. В одном из эпизодов романа автор мастерски, до пугающей реалистичности, описывает процесс нанесения макияжа героиней, превращая его в почти магическое, отталкивающее действо для стороннего наблюдателя:
“Человек, никогда не видевший, как его жена надевает подвязки, оказался свидетелем интимнейших тайн женского туалета; он очутился в комнате, где царил хаос от разбросанных баночек и умывальных чашек, где носился сильный и в то же время сладкий запах. Все существо его возмущалось, соблазн, который вызывала в нем с некоторых пор Нана, пугал его”.
Для блистательной куртизанки Наны косметика – это настоящее оружие. Каждая баночка, каждая кисть, каждый мазок – часть тщательно продуманной стратегии, которая помогает ей завоевывать мужчин, манипулировать и овладевать ими. Ее красота – это хорошо продуманный образ.
Духи в “Трамвае “Желание” Теннесси Уильямса
|
| Кадр из фильма “Трамвай “Желание” (1951) |
Совсем иначе использует бьюти-средства героиня пьесы Теннесси Уильямса “Трамвай “Желание”, Бланш Дюбуа. Во второй картине Уильямс делает следующую ремарку:
“Опрыскивает себя духами, шутя направила пульверизатор в него. Он вырвал пульверизатор, швыряет на туалетный столик”.
Для Бланш аромат – это попытка защититься от жесткой реальности, надеть маску, скрывающую ее хрупкость и нарастающее одиночество. Героиня отчаянно пытается казаться той, кем на самом деле не является, и парфюм становится частью этой иллюзии.
Ароматы в цикле Марселя Пруста “В поисках утраченного времени”
|
| Кадр из фильма “В поисках утраченного времени” (2011) |
Французский писатель и новеллист Марсель Пруст известен своими тонкими наблюдениями и глубоким погружением в лабиринты памяти. Неудивительно, что в его грандиозном цикле “В поисках утраченного времени” запахи играют особую, почти мистическую роль:
“Словом, я стал бывать в доме, откуда до самой лестницы доходил запах духов, которыми душилась г-жа Сван, и где еще сильнее пахло тем особым, мучительным очарованием, каким веяло от жизни Жильберты”.
У Пруста запахи – это мощнейший триггер памяти, запускающий целый каскад воспоминаний и ассоциаций. Тонкие, пудровые, цветочные ароматы, исходящие от аристократок и артисток, становятся осязаемой частью того “утраченного мира”, символом ушедшей элегантности, ностальгии и хрупкой красоты в жизни главного героя.
Мужской туалет в романе “Евгений Онегин” А. С. Пушкина
|
| Иллюстрация Елены Петровны Самокиш-Судковской к роману "Евгений Онегин" |
Куда же без классики школьной программы? В первой главе романа “Евгений Онегин” Александр Сергеевич виртуозно рисует перед нами картину быта своего денди:
Янтарь на трубках Цареграда,
Фарфор и бронза на столе,
И, чувств изнеженных отрада,
Духи в граненом хрустале;
Гребенки, пилочки стальные,
Прямые ножницы, кривые
И щетки тридцати родов
И для ногтей и для зубов.
Этот впечатляющий набор, как ни странно, принадлежит ни какой-либо героине, а самому Евгению Онегину! Пушкин с тонкой иронией подчеркивает, что за такой чрезмерной педантичностью и внешней лощеностью скрывается глубокая пустота и пресыщенность души. Этот показной блеск, конечно же, можно противопоставить естественной чистоте и красоте Татьяны Лариной, которой подобные ухищрения абсолютно чужды.
Как можно заметить, пудра, духи или крем в руках великих классиков становится не просто косметическим средством, а еще одним ключиком к пониманию героя и его эпохи. Они могут рассказать о статусе, скрытых желаниях или даже о пустоте души. В следующий раз, погружаясь в чтение любимой книги, попробуйте обратить внимание на эти, казалось бы, незначительные детали. Возможно они откроют для вас совершенно новые грани знакомых сюжетов и героев.
